Идеальный солдат

Человек-воин в эпоху роботов и искусственного интеллекта 19 Июнь 2015, 08:12
Пылающий на Ближнем и Среднем Востоке пожар войны показывает, что высокоразвитые державы Первого мира с их гигантскими воздушными флотами, атомными авианосцами и дистанционно управляемыми дронами мало что могут сделать против не слишком хорошо обученных, но сильно идеологически мотивированных пехотинцев Исламского Государства. Это говорит о том, что без человека-воина не может обойтись и современный мир, и, скорее всего, не обойдется и мир грядущий. Но как на суть и облик воина обозримого будущего может повлиять технология? Чем он будет отличаться от тех, кто нес сариссу у Гавгамел и «лебель» у Вердена?
Видимо, нагляднее всего будет рассмотреть возможные изменения по следующим группам:

  • изменения в носимом снаряжении и обмундировании;
  • изменения в физиологии тела солдата;
  • изменения в нервных процессах и в психике солдата;
  • структурные изменения в теле солдата.
Внесение изменений в носимое снаряжение и обмундирование уместно поставить на первое место. Ведь именно оно сопровождает войны человечества начиная с античности. Именно защитное снаряжение — щиты, шлемы, панцири — обеспечивали воинам превосходство над прочим населением в те времена, когда оружие наступательное, мечи да копья, не так далеко ушли от хозяйственного инвентаря — кос, мотыг и топоров. Да и при анализе современных конфликтов специалисты отмечают преимущество тех, кто имеет качественное обмундирование и защитное снаряжение, от наколенников до бронежилетов и шлемов.

Природные ограничения

Научно-техническое творчество молодежи советских времен систематически одаривало всевозможные выставки сапогами-скороходами. Например, на выставке НТТМ 1976 года демонстрировались «кирзачи» 43-го размера, снабженные двухтактными двигателями внутреннего сгорания. Сгорание топливной смеси в цилиндрах поочередно толкало каждый сапог вверх с силой в шестьсот килограмм. По смелой мысли авторов это должно было придать пехоте на марше удивительную мобильность. Применения, естественно, этот кунштюк индустриальной эпохи не нашел и найти не мог. По очень простой причине: посмотрите на свой голеностоп, представьте себе, сколькими степенями свободы наделила его эволюция. И степени эти отнюдь не излишни — все они используются при том или ином виде движения. Используются, управляясь весьма изощренной системой управления — нашей нервной системой. А тут на это сложное и хрупкое (спросите любого тренера, а лучше — спортивного врача) устройство накладывается механизм с единственной степенью свободы «вверх — вниз», управляемый лишь соприкосновением с землей. Ну, по ровной поверхности и при сохранении внимания такое устройство какое-то время двигаться поможет. Но вот стоит попасть на реальный рельеф — даже не на пересеченную мощными корнями лесную тропу, а на городскую бетонную лесенку, размытую дождями, — как неизбежны проблемы. А создать адекватные схемы управления технологии индустриального века не могли — эта задача становится доступной лишь сегодня.

Какой будет наша повседневная одежда завтра? Какими свойствами будет обладать военная форма? Материалы, создаваемые на заказ, современные полупроводники и фотоэлементы, новейшие процессоры, биосенсоры, сверхминиатюрные гаджеты — набор современного «портного» в последние годы значительно расширился и эта тенденция будет только развиваться.
Логика современных создателей экзоскелетов примерно такова. Солдат США носит на себе каску, бронежилет, оружие, боеприпасы и батареи («в джунглях розеток нет») весом в три десятка килограммов. И вес этот имеет тенденцию к росту. Бронежилет, способный держать винтовочную пулю, весит в районе десяти килограмм. А последние изменения в ГОСТ Р 50744-95 «Бронеодежда. Классификация и общие технические требования» устанавливают уже и защиту от крупнокалиберной винтовки ОСВ-96 под патрон 12,7х108 мм 57-БЗ-542 с пулей Б-32 (ну, или от культовой у поклонников зарубежного стрелкового оружия винтовки Barrett M82 под патрон 12,7х99 мм НАТО). Только вот весить такой бронежилет на существующих массово производимых бронеплитах будет свыше трех пудов.
А теперь представим себе, что воюя с теми, кого не берет современный малоимпульсный патрон, боец будет вынужден нести более тяжелое оружие и более тяжелый боекомплект к нему. И боекомплекта этого нужно много — какие прицелы ни ставь, какими дальномерами и баллистическими вычислителями ни оснащай винтовку, большая часть пуль уйдет «в молоко». Особенно в условиях реального боя, под огнем противника. Естественно, что одна из первых мыслей, которая приходит в голову, оказывается желанием заставить «доспехи» двинуть самих себя.
Исследователи Центра изучения возможностей солдата и усовершенствованного тактического снаряжения (Soldier Performance and Equipment Advanced Research facility) оценивают возможности экзоскелета Warrior Web от DARPA
Для этого предлагаются самые разнообразные средства — от пассивных экзоскелетов, прародителем которых является всем известный станковый рюкзак или палки для скандинавской ходьбы, через защитные накладки, защищающие суставы бойцов при припадании на колено и подобных движениях, через гидравлические наколенники, снижающие нагрузку на суставы, до снабженных приводами и компьютерными системами управления активных экзоселетов, обеспечивающих солдату возможность многочасовых маршей с нагрузкой свыше восьмидесяти килограмм.

Кто над нами вверх ногами?

Геккон на стекле, вниз головой.
Примером мелкого, но полезного приспособления являются перчатки, созданные по заимствованной у ящерицы-геккона технологии.
Забавное пресмыкающееся Юго-Восточной Азии известно тем, что в своих охотничьих целях бегает по стенам и потолку, подъедая мелких насекомых. Такую способность ему дают не клеящие вещества и не вакуумные присоски, но возникающие между диполями силы межатомного и межмолекулярного взаимодействия Ван-дер-Ваальса, обеспечивающие сцепление лап и опоры. По такому образцу и сделаны ныне перчатки, позволяющие военнослужащему с грузом перемещаться по гладким поверхностям вроде стекла. Правда, пока они теряют сцепление на реальных скальных породах.
 
Можете ли вы себе представить человека, который взбирается на отвесную стену без каких-либо приспособлений? Этот, казалось бы, невозможный трюк, скоро сможет выполнить любой человек — профессор Колледжа естественных наук при Университете Массачусетса в Амхерсте и специалист в области полимеров Эл Кросби работает на созданием GeckSkin, высокотехнологичной ткани, характеристики которой сравнимы с фантастическими свойствами лапок геккона.
Примером полноценного боевого костюма, сочетающего в одной конструкции и моторный экзоскелет, и броню (кстати, тот же принцип — совместить несущие и защитные элементы в одной конструкции — был положен еще в основу советского самолета-штурмовика Ил-2 времен Второй Мировой) является двухсоткилограммовый TALOS.
Концепт-рисунок экзоскелета с элементами бронирования
Американские журналисты, рассказывающие о нем публике, сравнивают его с костюмом из голливудского фильма „Iron Man”, но имя «Талос» взято у бронзового великана, которого бог ремесла Гефест создал для Миноса. Металлический воин работал на береговую оборону Крита: бегал вокруг острова и громил корабли чужаков. Забавна его кончина — хитроумная колдунья Медея, пособница аргонавтов, пообещала ему апгрейд, для чего простодушный боевой робот сам слил из своей гидросистемы ихор, оказавшись обездвижен. Великолепная притча о надежности чересчур интеллектуальных технических средств войны!

Возвращаясь к TALOS — считается, что бронекостюм будет способен защитить бойца от винтовочной пули калибра 7,62 мм. Правда, похоже, что для этого потрбуется увеличить его вес до четверти тонны. Критики разработки говорят о том, что гранаты от РПГ-7 он все равно не остановит, да и перспектива встречи с пулей от патрона 12,7х108 мм также деликатно не обсуждается. Но главная проблема экзоселетов не в этом: все же из РПГ хоть и попадают порой в вертолеты (вспомним прекрасный фильм „Black Hock Down”), но он предназначен для стрельбы по целям куда более крупным и не склонным к укрыванию за рельефом, чем одиночный боец. Да и ОСВ-96 с тяжелым боекомплектом и мощной отдачей будет далеко не у каждого бойца. Проблема в то, что пока не существует достаточно емких аккумуляторов, которые могли бы приводить моторы экзоскелета в действие в течение достаточно длительного времени. Марш-бросок в полсотни километров — это десять часов непрерывной работы батарей (что примерно соответствует времени работы в автономном режиме хорошего ноутбука — но тут речь ведь идет не о снабжении током оптимизированной для мобильной работы микросхемы, а о мощных приводах, тащущих достаточно тяжелые каркас, броню, оружие, боеприпасы, бойца с полевыми пайками и аптечкой и сами приводы с аккумуляторами.
А потом, по завершении марша, боец попадет не на заправочную станцию для электромобилей Tesla, а в те же джунгли, где розеток нет. Хорошо, можно допустить, что первыми боевые броневые экзоскелеты получат мотострелки, идущие в бой на боевых машинах пехоты. Броня тяжелых БМП прикроет их от огня противника — да и от осколков неудачно легших снарядов собственного «огневого вала» — а покинув боевые машины и войдя в непосредственное соприкосновение с противником, они будут защищены от пуль до винтовочного калибра и осколков броней экзокостюма.

Таким образом намечается своеобразное возрождение тяжелой пехоты, гоплитов древней Эллады и городских латников средневековой Европы. Причем раньше тяжелая пехота формировалась из представителей имущих классов — защитное вооружение, панцирь, шлем, поножи, щит стоили дорого, и не случайно в «Илиаде» изготовление брони Ахиллеса поручалось лично богу кузнечного дела Гефесту, тому, кто был специалистом и в робототехнике...
 
Видимо, и сейчас бронеэкзоскелеты станут доступны лишь богатым и технологически развитым странам, способным обеспечить как их разработку и производство, так и техническое обслуживание в боевых условиях. Причем если сами броневые экзоскелеты можно будет купить на международном рынке, то обслуживать их придется специалистам собственных вооруженных сил.

А если сломается?

Появление броневых экзоскелетов в подразделениях неизбежно поставит задачу их обслуживания и ремонта. Примерно того, чем в античности и средневековье занимались сопровождавшие войско мастера-бронники. Отставной лейтенант ВМС США Роберт Хайнлайн, описавший такое снаряжение в романе «Звездный десант», представлял это обслуживание в парадигме индустриального общества — сложную технику должны обслуживать сверхквалифицированные специалисты.

«Только не просите набросать схему скафандра: не смогу. Но насколько я понимаю, даже лучшие скрипачи не сумеют сделать приличную скрипку. Я могу проводить техобслуживание скафандра в полевых условиях, даже полевой ремонт, знаю наизусть триста сорок семь пунктов выведения из консервации для готовности к носке, а чего еще требовать от тупого пехотинца? Если мой доспех действительно „заболеет”, я вызову доктора — доктора наук (электромеханическая инженерия) в чине лейтенанта флота, то есть капитана по нашим меркам. На каждом десантном транспорте есть такой».

Hardiman


В середине 1960-ых знаменитая компания General Electric совместно с United States military разработали самый первый в мире прототип того, что нынче мы называем экзоскелетом.  

Hardiman теоретически должен был способен поднять груз массой в 1500 фунтов (680 кг). На разработку возлагали большие надежды военные — Hardiman мог быть очень полезен на авианосцах при загрузке бомб и ракет.

Инженерам General Electric так и не удалось воплотить в металле все задуманное. Было построено несколько прототипов, в том числе и рабочая механическая рука. Огромная клешня Hardiman имела гидравлический привод и могла поднимать 750 фунтов груза (примерно 340 кг).  


Ознакомиться с  одним из первых документов  проекта можно в документах направления "Робототехника"  
Сегодняшний информационный мир идет иным путем — сложнейшую электронную технику чинят люди с элементарными навыками, заменяющие типовые узлы. А на подходе еще и самоадаптация роботов к повреждениям. Они получают возможность компенсировать «ранения», адаптируя (причем самостоятельно!) алгоритмы своего поведения. Нет ни малейшего сомнения, что подобными возможностями и алгоритмами будет снабжен и броневой экзоскелет.
Группа ученых из Университета Вайоминга разрабатывает алгоритмы передвижения шестиногого робота-шагохода, у которого повреждены одна, несколько или даже все конечности
Правда, реальное внедрение экзоскелетов в вооруженные силы может пойти совсем не тем путем и оказаться не связанным с доспехоподобными образцами. Дело в том, что говоря о солдате, мы по умолчании представляем себе пехотинца, а в последнее время вообще спецназовца. Но основная масса военнослужащих служит совсем в других частях и подразделениях, где экзоскелеты даже без брони и без большого реурса автономности могут оказаться крайне полезны. Например, саперы. Прежде чем боевая техника встретится с противником, ей предстоит пройти по аэродромам, причалам, дорогам и мостам. А это — очень много тяжелого и привязанного к особенностям местности и наличию материала труда, как бы широко ни использовались заранее заготовленные конструкции, вроде балочных мостов, понтонов и плит аэродромного покрытия. Труда часто ручного, в защитных костюмах весом под 50 килограммов. И экзоскелет тут может быть крайне полезен.
Современные тяжелые защитные саперные костюмы очень сковывают передвижения бойца
Специалист-взрывотехник 1-го класса Джин Белл (Gene Bell) дает померять ребенку — гостю военно-морской базы Шривпорт
Или артиллерия. Даже насыщение войск самоходными орудиями с автоматами заряжания не избавит от необходимости многократной перегрузки тяжелых снарядов, гильз, зарядов. Не говоря уже о том, что и буксируемые системы, и минометы еще долго будут сохранять актуальность — военное дело весьма консервативно, а заменить весь парк вооружения на современные образцы не по силам даже самым богатым странам. И вот тут-то самое место экзоскелетам. И санитару, транспортирующему раненых не в приемном покое госпиталя, где применима малая механизация, а на поле боя, экзоскелет был бы полезен.
Но это касается «внешних» изменений солдата. Современные же технологии достигли того уровня, что солдат может быть преобразован «изнутри». И изменения эти можно будет условно разделить на три группы:
  • изменения, связанные с «настройкой» физиологических процессов, протекающих в организме;
  • изменения, связанные с внесением изменений в генотип воинов;
  • изменения, связанные с «киборгизацией» воинов, встраивании в их организм дополнительных устройств.
И прежде чем говорить об этих изменениях с точки зрения технологии, отметим, что внесение данных изменений говорит нам о радикальных изменениях структуры общества. В полисах Эллады и Римской Республике каждый полноправный гражданин был воином. Потом эту традицию вернула Французская Революция. В национальных государствах Нового и Новейшего времени — до заключительной фазы Холодной войны — каждый мужчина проходил через военную службу. Теперь же армии все более и более профессионализируются, и возникает соблазн сделать солдата более пригодным к исполнению его функций.
 
Серия портретов афганских полицейских-рекрутов фотографа Тона Коэне (Ton Koene), которые попали в тренировочный центр, организованный Германией в Кундузе (Афганистан), заняла призовое место на ведущей мировой фотовыставке World Press Photo в 2012 г. Рекруты поступают в полицию из-за тотальной нищеты в стране (полицейский здесь получает около €130 в месяц), но их лояльность правительству очень невелика.

Так ли хорош контрактник?

Говоря о проблемах внедрения высоких технологий в армии постиндустриального общества, постараемся разрушить один очень распространенный миф о том, что переход на наемную, профессиональную армию способствует повышению квалификации бойцов. Это заблуждение, формируемое СМИ, создающими благовидную мотивацию для жителей «общества потребления», не желающих посылать детей в армию. На самом деле переход на контрактное формирование приводит к тому, что в армию идут те, кто не нашел квалифицированной работы в гражданском секторе экономики. Журнал Armor в начале семидесятых годов прошлого века подробно рассматривал эти проблемы — к примеру, янки перешли на наемную армию не потому, что она лучше, а потому, что их общество после проигрыша во Вьетнаме было настроено антиармейски, да и реальной войны с СССР в условиях тогдашнего развития стратегических ядерных сил быть не могло.

Самое невинное изменение, о котором пишет современная специализированная пресса, связано с внесением изменений в процессы, протекающие в организме. Например, с помощью тех или иных медикаментозных средств, воздействующих на процессы обмена или передачи сигналов по нервам.
Во Вторую мировую войну пилоты стран антигитлеровской коалиции использовали при ночных полетах шоколад «Кола» с экстрактом известных южноамериканских орехов (известные газировки такового много лет не сдержат). А теперь американские фармацевты научились, дозируя препарат модафинил (modafinil, продается по рецептам и в нашей стране), поддерживать пилотов вертолета UH-60 в состоянии готовности к безопасному пилотированию в течении 40 часов. Пилотов же «невидимок» F-117 удавалось поддерживать в работоспособном состоянии в течение 37 часов. Эксперименты с модафинилом проводят и британские военные, работающие с разновидностью препарата от QinetiQ, и ВВС Индии.
Изначально в знаменитую «кока-колу» действительно добавляли экстракт из листьев коки (из них же получают кокаин), и напиток имел сильное тонизирующее действие, но на рубеже ХХ в. наркотическое средство исчезло из рецептуры (фото: wikimedia.org)
Проще говоря, современные военные идут по следам спортивных врачей, подбирая различные допинги, которыми «обожают» пользоваться атлеты и на борьбе с которыми построена целая международная индустрия (модафинил является запрещенным на международном уровне допингом). Вероятно, на помощь военным в ближайшее время придет такая новая и перспективная дисциплина как биоинформатика. Компьютерное моделирование процессов, происходящих в организме, и синтез препаратов, способных воздействовать на них в нужном направлении, безусловно, будут применяться и в военных целях. Например, управляя метаболизмом бойцов — иногда форсируя его для придания мышцам небывалой мощи, а иногда, наоборот, снижая до минимума, позволяющего подолгу обходиться без пищи.

Отдельной формой вмешательства в процессы, протекающие в организмы, является стимуляция нервной системы и головного мозга. Тот же модафанил осуществляет такую стимуляцию,механизмы которой достаточно подробно описаны. Но кроме химической стимуляции сегодня изучаются различные формы физической стимуляции мозга.  

 
В состав «продвинутой» версии российской индивидуальной аптечки АИ-2, предназначенной для сотрудников госструктур, входит шприц-тюбик с промедолом, сильнодействующим опиодным анальгетиком. В общевойсковой версии АИ-2 он отсутствует

Фармацевтика на службе у военных


Кстати, неверно было бы предполагать, что военные окажутся пионерами в биоинформационных исследованиях. Бюджеты самых гигантских оборонных ведомств достаточно скромны по сравнению с теми деньгами, которыми оперируют глобальные игроки фармацевтического рынка. Так что, скорее всего, мы будем наблюдать процессы перетекания технологий из гражданской в военную фармацевтику. Преимуществом же военных будет более широкое «поле допуска на ошибку», связанное с теми специфическими задачами, что решают армии. То есть на военнослужащих, видимо, будут ставиться более «острые» эксперименты, позволяющие выводить их организмы на более форсированные режимы. Ну а в случае удачи полученные результаты будут широко внедряться в войсках. Кстати, одной из мотиваций к службе в вооруженных силах США является развитая система медицинского обслуживания ветеранов. Но наличие этой системы и позволит как массово применять в войсках «боевую» фармацевтику, так и исключить утечку информации о ее возможных негативных последствиях. Опыт этого есть — так, военно-морские медики уничтожили все оригиналы отчетов о вскрытии президента Кеннеди в госпитале ВМС в Бетесде... А что уж говорить о парне, отправившемся в армию, ибо соседний завод не выдержал конкуренции с Китаем. О его проблемах со здоровьем и их причинах не узнает никто и никогда. 
В 1960-е гг. нейрофизиолог Хосе Дельгадо, управлявший поведением животных путем электростимуляции мозга, заставлял белую мышь в ярости набрасываться на кошку. Поскольку вживлять солдатам в мозг электроды как-то не принято, используются так называемые методы транскраниальной стимуляции — то есть стимуляции, не связанной с нарушением целостности черепа и покрывающих его тканей, проводимые через кости головы.
Тут различают:
  • транскраниальную стимуляцию постоянным током, при которой потенциалы прикладываются к голове так, чтобы ток побежал через нужную зону мозга;
  • транскраниальную магнитную стимуляцию;
  • ультразвуковую магнитную стимуляцию.
Общим у них является то, что путем электрической, электромагнитной или ультразвуковой стимуляции, своего рода массажа изнутри, повышается уровень возбуждения той или иной области мозга — ну, примерно как если бы мы в реле с тем или иным уровнем чувствительности подавали некий постоянный сигнал, который, суммируясь с входным сигналом, мог бы обеспечить повышение чувствительности по контуру.
Военнослужащий-доброволец в ходе экспериментов по стимулированию работы мозга на авиабазе Райт-Паттерсон (США) (фото: Michele Eaton/88 Air Base Wing Public Affairs)
В результате таких экспериментов удается повысить внимание воина, улучшить его способности к обучению, что крайне важно, учитывая, что современная боевая техника весьма сложна, а в «профессиональные» армии нередко идут те, кто не смог найти высокооплачиваемой работы на гражданке. Но, не вдаваясь в тонкости нейрофизиологии, можно сказать, что на этом пути есть неизбежные, заданные теорией информацией и теорией автоматического управления проблемы.
Все эти действия с мозгом можно сопоставить с выкручиванием чувствительности аналогового приемника до предела. Ведь нам нужно ловить слабый сигнал? А что при этом происходит? Правильно: приемник начинает ловить и помехи. Да, от этих помех можно избавиться, вводя те или иные схемы или алгоритмы фильтрации. Но вот беда — эти самые фильтры, выработанные эволюцией вида и формированием нейросети каждого конкретного человека, не рассчитаны на работу в режиме повышенной чувствительности.
А ведь органы чувств человека и так весьма чувствительны (одним из любимых опытов из области занимательной науки была демонстрация способности глаза фиксировать отдельные фотоны). И органы чувств эти вместе с мозгом способны видеть как то, чего нет (вроде вспышек света за плотно закрытыми глазами), так и впадать в очень сложные и живописные иллюзии, знакомые каждому, кто долго вглядывался в тьму ночного леса. А это ведь как раз «штатные режимы» работы органов чувств, отработанные эволюцией за миллионы лет. А что же будет при искусственном повышении чувствительности контура?
Но поскольку нынешняя тенденция к насыщению вооруженных сил дистанционно управляемыми системами оружия делает опыты по повышению внимания оператора крайне важными — человек все еще остается незаменимым элементом контура управления любого дрона, — то можно не сомневаться, что опыты по повышению чувствительности органов чувств будут идти рука об руку с формированием все более сложных и эффективных фильтров. Чему будет способствовать и все более полное и точное «картографирование» работы мозга, осуществляемое ныне в реальном масштабе времени различными методами компьютерной томографии.
 
Носимый компьютер Google Glass, выполненный в виде очков и наделавший пару лет назад много шума, имеет систему, которую можно назвать еще одним шагом к кибербойцу: в нем встроена система непосредственной передачи звуковых колебаний к внутреннему уху сквозь кости черепа пользователя. Впрочем, такой же способ применяется и в слуховых аппаратах. Достоинства — органы слуха не блокируются для внешних звуков, естественность способа передачи звука
Кроме того, все более полное знакомство с работой мозга и процессами, протекающими в нем, позволяет как снимать с него моторные сигналы (к которым сводимы регулирующие воздействия, необходимые для управления дронами, и передача другой информации), так и заводить непосредственно в него сигналы обратной связи. Так что можно представить себе оператора, на центры зрения которого непосредственно подаются сигналы от камер и приборов дрона, а с моторных центров снимаются сигналы, необходимые для управления этим дроном или передачи сигналов операторам соседних дронов. При этом могут быть значительно сокращены задержки, которые ушли бы на прохождение сигналов по нервам конечностей и сокращение мышц.
Недавние опыты по генетической модификации эмбриона человека, осуществленные китайскими учеными, заставляют задуматься о возможности формирования воинов на генноинженерном уровне, придания им особенно необходимых бойцу свойств. Такой воин может иметь более крепкий костяк, более мощные мышцы, лучшую иммунную систему. Это все может быть собрано по кусочкам, а то и синтезировано искусственно. Пока говорить о результатах этом рано, но начало процессу уже положено. И, учитывая стоимость современного здравоохранения, можно представить социальную инженерию, которая заставит родителей в обмен на бесплатную медстраховку вносить нужные изменения в организм еще не рожденных детей. Которых потом ненавязчиво заставят завербоваться в армию.
Ну и конечным пределом, за которым уже потеряют смысл разговоры о людях-бойцах, будет киборгизация. Внедрение в организм воинов различных устройств — например, усилителей зрения и других органов чувств, мышц, дублирующих систем кровообращения и обмена, искусственной иммунной системы, средств связи и шифровальных устройств для управления дронами и иными системами оружия.
Все это выглядит фантастически, но находится уже в пределах досягаемости современных технологий — пусть по отдельности, на уровне элементов, а не систем. А в связи с этим становится необходимым разговор об этичности такого вмешательства. 
Так какие же проблемы поставит перед нами модификация организмов воинов? Видимо, их можно разделить на две группы:
  • этичность по отношению к своим военнослужащим;
  • этичность по отношению к военнослужащим противника.
Этичность по отношению к своим военнослужащим может быть примерно соотнесена с допинговыми проблемами спорта. Международная спортивная бюрократия считает применение веществ, модифицирующих физиологию, недопустимой. Мотивируют они это как духом fair play, честной игры, так и сохранением здоровья спортсмена. В случае же войны о fair play говорить глупо: честных и нечестных войн не бывает, бывают войны выигранные и проигранные. А вот вторая проблема — вред здоровью военнослужащих, причиненный допингами, мозговыми стимуляциями и генетическими манипуляциями, — остается очень серьезной.
Полагать, что от такой модификации откажутся, нет никакой надежды. (Да и за допинг в большом спорте, скажем честно, наказывают только тех, кто нарушил «спартанский закон», то есть попался.) Скорее всего, вопрос будет решаться методами исследования операций. Точно так же, как выстраивали ордера конвоев и «коробки» бомбардировщиков, обрекая часть кораблей и самолетов на гибель на гибель для того, чтобы повысить средние шансы прихода в порт или возвращения с операции. Будет биомодификация способствовать успешному выполнению боевой задачи и снижению потерь — ее будут применять.
Ну а как будет с военнослужащими, которые пострадают в результате модификаций в результате того, что их организм отдал больше сил чем мог? К примеру, настроившись обнаруживать врага по самым слабым сигналам, их мозг теперь везде видит призраков. Видимо, проблема должна решаться медицинскими и социальными страховками. Военные ведомства должны принять на себя финансовую ответственность за вред, нанесенный их здоровью, психике, личной жизни. Задача, кстати, весьма стара — академик Крылов вспоминал, что закончив гардемаринское училище, он неплохо зарабатывал, ведя расчеты для эмеритальной кассы, тогдашней страховой компании военного ведомства.
Ну а какие проблемы повлечет биомодификация чужих военнослужащих? Вот как быть с всевозможными установленными международными соглашениями ограничениями на разрывные и экспансивные пули, если вдруг на поле боя обнаружится генетически выведенный сверхживучий и нечувствительный к боли противник? А ведь фактический отказ от соблюдения этих соглашений повлечет ответные меры по отношению к своим военнослужащим…
Или, например, киборгизированные солдаты противника — как международные конвенции будут классифицировать применение против них оружия ЭМИ и других средств РЭБ? Будет ли то, что выжигает им киберглаза и останавливает искусственные сердца, классифицировано как запрещенное оружие массового поражения? Это довольно важно и на практике. Впрочем, продолжим циничные рассуждения: судебному преследования подвергаются лишь побежденные, победители же не отвечают ни за что.
Так что можно сделать крайне важный вывод — современные технологии, в том числе и военные, подошли к той грани, где речь идет уже о модификации самой сути человека.

Глаз за глаз

Очень удобной основой для разговоров об этике является «Золотое правило», некогда введенное добрым рабби Гиллелем. Оно гласит: «Не делай другим того, чего не желаешь себе». Просто и универсально. Обратимся к описанному Ремарком быту Западного фронта Первой мировой. Вот «саперные» штыки к винтовкам Маузера, с пилой. Опытные бойцы отбирают их перед боем у новобранцев. Дело в том, что такой штык наносит противнику чудовищные раны. И поэтому французы, поймав германца с этим штыком, отпиливают ему этой же пилой различные части тела. Чего немцам, естественно, не хочется. Вот единственная работоспособная основа этики на боле боя.