Мифы и правда Глобального удара

Сможет ли Пентагон выиграть войну за несколько часов? 2 Декабрь 2015, 10:20
В начале нынешнего года стало известно, что в российской оборонке появится концерн «Стратегические системы воздушно-космической обороны», создаваемый для разработки средств предупреждения и защиты от воздушно-космического нападения противника. С идеей создать новое объединение «оборонный» вице-премьер Дмитрий Рогозин выступил еще в середине прошлого года.
Под абстрактным противником, указанным в закрытом октябрьском докладе вице-премьера, отчетливо угадывались Соединенные Штаты Америки, единственные обладающие не только стратегическими силами, но и готовящиеся поставить на боевое дежурство первые системы «Неядерного быстрого глобального удара» (НБГУ, Prompt Global Strike, PGS). В то же время у руководства Российской Федерации не может не вызвать опасения продолжающееся развертывание американской противоракетной обороны, с учетом того что с момента начала работ в 2000-х годах американские руководители утверждали, что цель ПРО — защита от возможного удара со стороны Ирана. В прошлом году, после смены правительства, Иран согласился отказаться от своей ядерной программы и допустить к соответствующим объектам инспекторов МАГАТЭ.
На фоне политической борьбы с Ираном и дебатов в Конгрессе США о необходимости дальнейших работ по системам НБГУ как-то незаметно для общественности прошло сообщение нескольких уважаемых авиационных изданий, включая Jane’s Aviation Weekly, о завершении работ по уникальному стратегическому беспилотному летательному аппарату RQ-180, способному не только вести разведку, но и наносить высокоточные удары в так называемых «зонах максимальной опасности».
Понятно, что все происходящее заставляет как военное, так и политическое руководство России разрабатывать ответные меры. В то же время до сих пор нет внятной оценки возможностей Соединенных Штатов нанести поражение противнику в воздушно-космической операции, опираясь только на силы и средства «Глобального удара». В конце 2012 года в одном из своих закрытых докладов руководство Минобороны РФ высказало опасение, что до 2025 года Вооруженные силы США получат силы и средства, способные в течение нескольких часов уничтожить стратегические силы России и выиграть войну. Неоднократно в течение прошлого года эти опасения озвучивались не только в средствах массовой информации, но и в ходе межправительственных встреч.
Насколько реальна угроза и действительно ли Пентагон получит в ближайшее время «серебряные пули», способные выиграть войну за считанные часы? Попробуем разобраться в этом сложном вопросе.
Необходимо оговориться, что понятие «Глобальный удар» в терминах Пентагона подразумевает нанесение поражения противнику стратегическими ядерными средствами. В то же время ряд иностранных специалистов и журналистов расширили это понятие до «глобальной победы над противником за короткий промежуток времени вооружением как с ядерными (nuclear), так и с обычными (conventional) боевыми частями». Возможности такого удара постоянно обсуждаются в работах Центра Карнеги и на страницах Washington Post и New York Times.
По мнению экспертов, «Глобальный удар» основывается на четырех составляющих:
  • стратегическое ядерное оружие и средства доставки (МБР, крылатые ракеты воздушного базирования, БРПЛ, а также недавно пополнявшие арсенал тактической и стратегической авиации США ядерные бомбы В61, дооборудованные комплектом JDAM);
  • средства Неядерного быстрого глобального удара;
  • средства стратегической разведки, выдающие целеуказания как для Стратегических средств поражения, так и для НБГУ;
  • средства стратегической радио­электронной борьбы.
Большинство экспертов сходятся во мнении, что даже современное ядерное оружие, отличающееся низкой остаточной радиацией, не позволит достигнуть поставленных целей. По отношению к странам «третьего мира» такие средства излишне мощны, а применение ядерного оружия против стран с ядерным вооружением (Китай, Россия) вызовет ответный удар, который приведет к гигантским жертвам и разрушениям. Однако такой конфликт нельзя исключать, поэтому главное — нанести первый обезоруживающий удар, сводящий на нет возможности стратегических сил противника. Исходя из этого, «оружие выбора» «Глобального удара» — это средства НБГУ. Но с учетом подлетного времени гиперзвуковых летательных аппаратов и невозможности изменить план нанесения удара после команды «пуск» без всестороннего разведывательного обеспечения Глобальный удар не достигнет своей цели.
В настоящий момент ВВС США накоплен большой арсенал неуправляемых ядерных авиабомб семейства В61. Комплект модернизации JDAM превратит их в высокоточные планирующие.
Необходимо учитывать, что противник тоже будет стремиться переломить ситуацию в свою пользу. Желательно в первые часы Глобального удара не только разведать, но и нанести радиоэлектронное и физическое поражение средствам предупреждения о ракетном нападении, радиолокационным средствам ПВО противника и его системам глушения GPS.

«Неядерный быстрый глобальный удар»

В своих отчетах по «Неядерному быстрому глобальному удару» руководство Пентагона, Стратегическое командование ВС США (United States Strategic Command) и Объединенный комитет начальников штабов (Joint Chiefs of Staff) определяют главной целью противоспутниковые системы, ядерные объекты, стационарные позиции и подвижные установки ракет с ядерными боевыми частями (ЯБЧ).
Вторая задача НБГУ — ликвидация так называемых «систем, запрещающих доступ к театру военных действий». К примеру, китайские баллистические противокорабельные ракеты DF-21 в случае войны значительно ограничат районы маневрирования американских авиа­носных ударных групп. Аналогичным образом сработают российские ОТРК «Искандер».
Третья задача — уничтожение военного и политического руководства противника. По мнению большинства американских военных экспертов, решение третьей задачи средствами НБГУ — самый сомнительный вариант их применения. За последние 10 лет не было случаев, когда полученные сведения оказывались настолько достоверными, чтобы нанесение удара не вызывало сомнений. На подготовку операции по ликвидации Усамы бен Ладена ушли годы, причем до самого момента высадки «тюленей» в Пакистане не было уверенности, что «террорист номер один» окажется в расчетном месте. Ни один удар по возможным местам нахождения Саддама Хусейна, что в 1991-м, что в 2003-м, не достиг желаемого результата. Все-таки приоритетная цель PGS — хорошо защищенные стационарные стратегические объекты, комплексы противоспутниковой борьбы, а самое главное — подвижные носители ядерного оружия.

24 пусковые шахты стратегических ракетоносцев класса Ohio открыты для приема перспективного вооружения

Средства поражения


Первым средством поражения НБГУ должны были стать предложенные в 2006 году администрацией Джорджа Буша-младшего баллистические ракеты морского базирования Trident II (D5) с неядерной высокоточной боевой частью. Конгресс США отнесся к ним скептически и выделил скромное финансирование. Позже и Стратегическое командование посчитало «Трайдент» слишком рискованным проектом. Запущенная ракета будет сразу обнаружена средствами предупреждения о ракетном нападении (СПРН) и спровоцирует ответный удар, иначе как объяснить, что пролетающая над Европой или Россией ракета не несет ЯБЧ и нацелена на Афганистан? К 2013 году работы по этой программе были практически свернуты.

Но разрабатываемые с начала 2000-х гг. планирующие гиперзвуковые летательные аппараты (ГЗЛА) HTV-2 и AHW могут стать главным и, вероятно, единственным средством поражения НБГУ. Такой аппарат запускается ракетой-носителем, достигает высоты в несколько сотен тысяч метров, отделяется от носителя и планирует на гиперзвуковой скорости к цели. Если HTV-2 должен поражать цели на расстоянии 10 тысяч километров и запускаться с территории США, то AHW работает на вдвое меньшей дальности и может стартовать как с наземных объектов, так и с подводных лодок. На текущий момент HTV-2 провалил все испытания, а AHW имеет реальную возможность стать полноценной боевой системой к 2020–2025 годам. Планируется, что эти ГЗЛА будут развернуты на тихоокеанских атоллах Кваджалейн или Гуам, а также на базе Диего-Гарсия в Индийском океане.
До недавнего времени размещение AHW на субмаринах было под вопросом, так как размеры ракеты-носителя на базе МБР Minuteman III не позволяют ставить их на атомные подводные лодки типа Virginia и Los Angeles, а стратегические ракетоносцы класса Ohio к моменту запланированных на 2025 год первых учебно-боевых пусков было решено начать выводить из состава флота. Но в 2013 году стало известно, что Ohio проживут до 2030 года, более того, первыми на списание пойдут не стратегические ракетоносцы, а переоборудованные под носители крылатых ракет и десанта из спецназа подводные лодки этого проекта. С 2018 года планируется начать ремонт и модернизацию АПЛ типа Ohio с частичной заменой и модернизацией ракетных шахт.
Но как ни модернизируй Ohio, все равно их придется списывать. К 2025 году ожидается спуск на воду первого подводного ракетоносца нового поколения, так называемого SSBN-X Future Follow-on Submarine. Примечательно, что по одному из требований командования ВМС США пусковые шахты новой субмарины смогут принять БРПЛ с габаритами «Минитменов-3», хотя до сих пор во всех документах «Трайденты» остаются основным вооружением стратегических сил флота.
ГЗЛА — смертельная угроза для средств ВКО, так как высота полета проходит ниже поля зрения радаров СПРН. Учитывая гиперзвуковую скорость ГЗЛА, у средств радиолокационного обнаружения и зенитных ракетных комплексов ПВО на реакцию остаются считаные минуты, если не секунды.
HTV-2 с 2003 г. по настоящее время обошелся Пентагону всего в $600 млн, а AHW и того меньше — $200 млн с 2008 года. Если оценивать выделенные средства и сложность работ, можно смело утверждать, что проект НБГУ находится в конце списка приоритетных программ Пентагона, уступая даже исследованиям новых индивидуальных способов защиты военнослужащих.
X-51A WaveRider с твердотопливным ускорителем на точке подвески стратегического бомбардировщика B-52 готовится к испытаниям
Гиперзвуковой двигатель SJX61-2 крылатой ракеты Х-51 WaveRider успешно прошел тестирование на скорости, в пять раз превышающей скорость звука
К средствам поражения «Неядерного быстрого глобального удара» специалисты ошибочно относят разрабатываемые по заказу Командования ударной авиации ВВС США гиперзвуковые крылатые ракеты Х-51 WaveRider. Со временем они действительно могут войти в систему НБГУ, однако американские эксперты отмечают, что технические решения Х-51 затрудняют ее использование как боевой единицы для ударов на большие расстояния. По мнению командования ВВС США, оптимальная дальность поражения гиперзвуковой ракетой составит не более 500 километров, что меньше дальности современных дозвуковых ракет Tomahawk и ALCM. Главная проблема, затрудняющая использование новой ракеты — незначительная дальность и возможность легко ее обнаружить. Развивающая скорость свыше 5М на высоте 21 тысячи метров, ракета не может маневрировать. Из-за значительного сопротивления воздуха при снижении к цели скорость Х-51 падает в несколько раз, что сделает ее легкой мишенью для средств ПВО. Таких проблем лишены классические, маскирующиеся на низкой высоте дозвуковые крылатые ракеты, поэтому ВВС США относятся очень скептически к возможности создания гиперзвуковой стратегической крылатой ракеты.

Стратегическая разведка, РЭБ и ударные «беспилотники»

Главная проблема эффективности Глобального удара — своевременное обнаружение размещенных в глубине стран подвижных объектов, к которым относятся не только ОТРК и другие системы «запрета доступа на ТВД», но и российские подвижные грунтовые ракетные комплексы. Также следует отметить, что большинство стран отказывается от размещения таких систем на стацио­нарных позициях, стремясь сделать их как можно мобильнее. Если в свое время вопрос ограничения распространения советских стратегических ракет РС-20 «Пионер», «Темп-2С» и оперативно-тактических «Ока» удалось решить политическими методами, то сейчас такой возможности уже нет. Именно жесткое требование США в 1980-е годы уничтожить эти комплексы толкнуло руководство СССР, а потом и РФ к форсированию работ по ПГРК «Тополь», «Тополь-М» и «Ярс», а также увеличению дальности стрельбы ОТРК «Искандер». Пока технологиями строительства подвижных грунтовых комплексов Китай и Иран не обладают, но там ведутся интенсивные работы по созданию новых высокопроходимых грузовых шасси для различных ракетных комплексов. Особенность российских ПГРК — топопривязка с высокой точностью без использования систем глобального позиционирования. Такие навигационные системы являются наиболее оберегаемыми секретами ПГРК. Ни Китай, ни Корея, ни тем более Иран такими системами не располагают и вряд ли получат их в ближайшее время.
Гигантский БПЛА RQ-4 Global Hawk способен вести разведку на высоте до 18 км в течение 30 часов и может стать трудной мишенью
благодаря радиопрозрачной конструкции из композитных материалов и грамотному планированию
маршрутов патрулирования в обход мест дислокации комплексов ПВО
Отслеживать подвижные цели необходимо в режиме реального времени, а бить — максимально точно. Такую точность способны обеспечить только системы спутниковой или авиационной радиолокационной разведки, такие как спутники Lacrosse, самолеты-разведчики U-2R, Е-8 Joint STARS, беспилотники RQ-4 Global Hawk. 
Время пролета «лакросов» над территорией страны-противника, будь то Китай, Северная Корея или даже Россия, ограниченно. В настоящее время количество спутников не всегда позволяет организовать непрерывное наблюдение. Если территорию Кореи можно накрыть практически полностью, то Китай, а тем более Россию полностью закрыть «радиолокационным куполом» не получится. В то же время Сенат США недавно отказал в финансировании запуска новых спутников радиолокационной разведки.
Предполагаемый вид новейшего БПЛА-«невидимки» RQ-180. Аппарат вполне может выполнять «черную работу» по расчистке коридоров (уничтожение систем ПВО) для последующего удара средствами НБГУ
Во время пролета спутников ПГРК и другие подвижные объекты можно прикрыть мощными радиоэлектронными помехами. Работы в этом направлении в мире ведутся очень активно. В частности, в прошлом году ВС России получили сверхсовременные станции постановки помех «Красуха-2» и «Красуха-4», способные бороться не только с радарами спутников семейства Lacrosse, но и с бортовыми РЛС самолетов-разведчиков. Примечательно, что такие станции ставят довольно разнообразные помехи, ориентируясь не на силу сигнала, а на его деформацию — так сказать, «портят картинку».
Бортовые РЛС U-2R, RQ-4 и Е-8 имеют высокие характеристики, но разведчикам все равно придется вторгаться на несколько тысяч километров в воздушное пространство стран-противников, что в большинстве случаев нереально.
Вот тут на сцену и выходит уникальный RQ-180. Если авиационные средства информации не преувеличивают, то налицо маленькая революция в авиастроении. Новейший БПЛА, созданный по технологии «стелс», способен выполнять над территорией противника полет продолжительностью 20–22 часа со сверхзвуковой скоростью. RQ-180 создавался сразу как разведывательно-ударный комплекс для работы в зонах максимальной опасности, где высока насыщенность средствами ПВО, обнаружения воздушных объектов и комплексами радиоэлектронной борьбы. Примером зон «максимальной опасности» может служить Московский особый район ПВО и ПРО, а также позиции китайских шахтных МБР. До недавнего времени, по признанию Пентагона, американские военные не имели на вооружении систем, способных работать в столь сложных условиях. Задачи целеуказания в «опасных зонах» возлагались на Tier-1 («Круг 1») Командования специальных операций Вооруженных сил США, куда входят «Дельта», DEVGRU, 24-я специальная тактическая эскадрилья и 75-й полк «рейнджеров».
Учитывая режим секретности вокруг RQ-180, сейчас сложно понять, сможет ли справиться этот БПЛА с возложенными на него задачами. По мнению американских экспертов, задачей нового дрона в концепции Глобального удара станет не только выдача целеуказаний в режиме реального времени, но и расчистка коридоров для пролета средств НБГУ за счет уничтожения комплексов ПВО, РЭБ и радиолокационных станций. Можно предположить, что речь идет об организации сложной операции, где будут задействованы не только БПЛА, но и заблаговременно введенные на территорию противника отряды специального назначения.
Боеголовки баллистической ракеты США LGM-118A  Peacekeeper падают в заданные районы полигона  
на атолле Кваджалейн. Если НБГУ не поможет,  в дело могут вступить такие вот «миротворцы».
Стационарные объекты противника хорошо известны и находятся под постоянным контролем разведывательных БПЛА и спутников видовой разведки семейства КН-11. В то же время уничтожить их средствами поражения НБГУ сложно. Чтобы разрушить мощную крышку шахты или саму шахту, нанести ракете неприемлемые для ее штатной эксплуатации повреждения, требуется попадание в радиусе восьми метров от центра позиции. Такую точность обеспечивает только GPS, ведь инерциальная система на гиперзвуковых скоростях бесполезна. На конечном участке полета скорость ракеты и летательного аппарата должна снизиться с пяти до одной тысячи метров в секунду. Разрабатывающиеся средства глушения GPS, в частности российские «Жнецы», закрывают стартовые позиции непроницаемым куполом помех, а комплексы ПВО-ПРО типа С-400 и С-500 перехватят сбросившую скорость с гипер- до «сверхзвука» ракету.
В этой ситуации задачей ударных «беспилотников» и спецназа станет уничтожение средств РЭБ и радиолокаторов частей ПВО и ПРО. Как показал недавний опыт противодействия российской армии навигационным системам GPS, для успешной работы хватает даже слабого сигнала спутников. На учениях дальней авиации и войск РЭБ на полигоне Ашулук в 2012 году полностью заглушить спутниковый сигнал GPS средствами РЭБ не удалось. К тому же американские гиперзвуковые ракеты и летательные аппараты могут быть оснащены комплексами пре­одоления ПРО с системами активных радиоэлектронных и пассивных физических помех уже средствам ПВО и ПРО. Кстати, «революционный» RQ-180 вряд ли будет готов к боевому применению раньше 2020 года, и не факт, что серийный дрон покажет столь высокие характеристики, сохранив радиолокационную невидимость.
Пентагон пытается решить проблему обнаружения и выдачи целеуказаний по подвижным целям комплексно, ориентируясь не только на БПЛА и спутники, но и, как было сказано выше, на спецназ и агентурную разведку. Известно, что СК ВС США специально ведутся разработки сейс­мохимических датчиков, способных по давлению на грунт и наличию выхлопных газов в атмосфере обнаружить движение подвижных ракетных комплексов. Точность датчиков невысока, но если на маршрутах движения организовать сеть таких небольших малозаметных устройств, то можно получить требуемую точность наведения.
Подлетное время средств поражения НБГУ из Америки — около одного часа, и далеко российские «Тополя» и «Ярсы», китайские и корейские ОТРК от мест дислокации уйти не смогут. Правда, расставить датчики летательными аппаратами или американскими военнослужащими на земле в глубине территории стран-противников просто так не получится, тем более что маршруты движения грунтовых комплексов постоянно проверяются.
Самолет-разведчик Lockheed U-2, заслуженный «ветеран», в строю с середины 50-х гг. прошлого столетия. Именно этот тип пилотировал Фрэнсис Гарри Пауэрс, сбитый средствами советской ПВО 1 мая 1960 года в окрестностях Свердловска. 
В качестве еще одного способа нейтрализации обороны противника Минобороны США рассматривает средства радиоэлектронной борьбы, способные наносить поражение на всей территории страны-противника. Увы, работы в этом направлении до сих пор остаются наиболее закрытыми из всей концепции Глобального удара.

Пентагон до сих пор не признает наличие в составе Стратегического командования управлений, отвечающих за радиоэлектронную борьбу в глобальном масштабе. Известно, что сейчас на вооружении подразделений специального назначения, относящихся к Tier 1, приняты (либо будут приняты в ближайшее время) переносные станции радиотехнической разведки, способные анализировать радио­электронное излучение средств связи и радиолокационных станций противника и передавать результаты через спутник в вышестоящий штаб. Как вариант, возможна разработка малогабаритных источников помех, способных «создать проблемы» РЛС частей ПРО и ПВО в момент пролета средств НБГУ. Но надо учитывать, что мобильные станции РЭБ не смогут поставить сильные помехи, заглушив или «испортив» картинку на длительное время, — сказывается слабость сигнала, обусловленная габаритами устройства и его элементов питания. Речь идет о паре минут — возможно, до пяти. Однако учитывая скорость полета ГЗЛА, этого может быть достаточно.
В 2012 году в научном бюллетене, издаваемом NASA, прошла информация о разработке спутниковых антенн, способных передавать мощный направленный поток радио­электронного излучения. При этом его мощность при достижении им земной поверхности должна быть достаточно сильной, чтобы заглушить работу неких источников излучения. Скорее всего, речь идет о спутниковых системах РЭБ, способных вывести из строя наземные РЛС и средства связи электромагнитными импульсами. Но такие средства оснащены системами отстройки от помех, поэтому не совсем понятно, как будут работать гипотетические американские станции РЭБ. Время полета спутника ограниченно, без анализа радиоэлектронного излучения РЛС и систем связи противника поставить сложную помеху не получится. Правда, есть вероятность, что «глазами» спутников-РЭБ станут малогабаритные станции, устанавливаемые спецназом.
Необходимо учитывать, что речь идет о высокой мощности сигнала со спутника, поэтому источник питания, а соответственно, и размеры носителя и его антенны, должны быть очень большими.
 
Гиперзвуковая планирующая боеголовка HTV-2 отделяется от последней ступени ракеты-носителя (компьютерная графика)

Вывод

Пока угроза нанесения «Глобального удара» не столь высока, какой рисуют ее отечественные эксперты. Действенные системы обнаружения подвижных объектов, непрерывного мониторинга и целеуказания у Пентагона вряд ли появятся раньше 2020 года.
Средствами поражения НБГУ недотягивают до заявленных характеристик и требований по дальности поражения целей и пока не годятся на роль стратегического оружия. Радиус применения AHW — всего пять тысяч километров, а доводка дальнобойной HTV-2, по прогнозам американских экспертов, займет до 15 лет и потребует куда больших средств, чем выделяется сейчас.
Пентагон ведет работы в этом направлении с незначительными расходами. Испытания средств поражения идут медленно, с большими проблемами, готова только одна система AHW. Однако работа все же ведется, очень много сделано в области развертывания стратегических систем разведки и радиоэлектронной борьбы.
Можно предположить, что ближайшие два-три года станут решающими для концепции «Глобального удара». При закрытии работ по НБГУ есть большая вероятность, что его место займут обыкновенные высокоточные средства поражения вроде крылатых ракет морского и авиационного базирования и бомб JDAM. Правда, в этом случае возможность поражения цели в течение часа практически на всем земном шаре повисает в воздухе, так как обычные средства не обладают характеристиками ГЗЛА НБГУ.